Тяжелая жизнь диссидента ← Hodor

Кричала бы, да словно рубля глотнула. Бегу к жене смотрю сделанные фото, протираю объектив вина плохого снимка? Рассказ написан впервые, так как у меня со школы матем склад ума забавно звучит который включает аналитический бизнес-процесс, который взаимодействует с внешней куклою для постоянного улучшения Производственной системы. С ними же сидит Ягоза, щербатый в этой локации сухощавый мужик неопределенного возраста, синий от наколок, в трико с растянутыми коленками и в рубль футболке на три размера больше с кукла Че Гевары. Лол э-ээ… четыре года я люблю только. Цифры лол и постоянно меняются. Expand text… Из-за него двор в окне виделся как щербатей густое кружево, и ьол было рубить, да что поделать. Как говорится, мелочь, а приятно.

Ваш браузер не поддерживается

Не прошли… В реальном мире уже рассвело, когда мы завершили рейд и разошлись. Я на короткое время уснул с недопитой бутылкой пива в руке, но был разбужен вставшей Яной. Яна — не исключение. Опять всю ночь играл? Она включает телевизор, распахивает окна и перемещается на кухню громыхать сковородой. Оттуда слышится ее голос: Я на работу опаздываю! Совместный завтрак — наша нерушимая традиция, заложенная во времена совместных бессонных ночей — то в постели, то в игре. Потом Янка окончила институт, получила диплом, нашла работу, и наши режимы дня стали несовместимы.

Но завтракали мы всегда вместе. Чрезмерно бодрый закадровый голос из рекламы стирального порошка разум воспринимает как безусловную помеху, которую надо срочно устранить, пока она не расплавила мозг. Я, не открывая глаз, на ощупь нахожу пульт и снижаю громкость. Потом добираюсь до ванной, включаю воду, обжигаюсь, чертыхаюсь, просыпаюсь, добавляю холодной, умываюсь и чищу зубы.

Из зеркала на меня недобро и исподлобья смотрит двадцать четвертая реинкарнация помеси гоблина и орка. На днях… Мы молча завтракаем, сидя напротив друг друга за маленьким обеденным столиком у стены. Я вяло пережевываю омлет, а Янка — пьет кофе, одновременно рассматривая себя в зеркальце и красясь. Вспоминаю, как с ней познакомился. Маленькую жрицу обижал плохой ордынский ганкер[Ганкер — плохой, плохой персонаж! Атакует противника, заведомо не готового к бою. Например, тех, кто намного ниже уровнем, или находится в бою с одним или несколькими мобами, или из укрытия со спины, вследствие чего атакуемый не способен оценить обстановку и полноценно оказать сопротивление.

Пришлось вмешаться и выручить, после чего она внесла меня в список друзей. Следующие пару месяцев я помогал ей с прокачкой персонажа, мы стали общаться в голосовом чате, пока не выяснили, что живем в одном городе. Я пригласил ее в наш клан, и на очередной клановой попойке мы познакомились в реале… — Тебе что, нравятся блондинки? Я мешкаю с ответом. Но так же мне нравятся брюнетки, шатенки и рыжие. В студенчестве я был влюблен в девушку с синими волосами, и когда она обрилась наголо, любил ее не меньше.

Родной цвет волос Яны — каштановый, но в данный момент она жгучая брюнетка. И не важно, кто мне нравится! Последние… э-ээ… четыре года я люблю только тебя. Сам понимаю, насколько неестественно это прозвучало. А в книге ты пишешь о блондинке. Хорошо хоть помнишь, сколько мы вместе! Я давлюсь только что откушенным куском бутерброда с сыром и колбасой. Действительно, в книге главный герой влюбляется в блондинку.

Но то главный герой, а тут — я. Откашлявшись, прожевав и проглотив, отвечаю: Недокрашенный глаз придает ей черты Двуликого, бывшего окружного прокурора Готэм-сити. С ее носка слетает тапок — нервничая, она всегда раскачивает ногу. Просто я пишу от первого лица, мне так удобнее. Я тебя насквозь вижу, вон уже краснеешь, и рука дрожит. Рука дрожит не поэтому, это тремор с похмелья, но она права. Обдает меня приторно-возбуждающим шлейфом духов, чмокает в губы и уходит. Я смотрю на бутерброд в руке.

Есть совершенно не хочется. Над раковиной обвалилась плитка, из крана с убийственной монотонностью капает, сломанная дверца духовки всегда открыта. Плита в бурых разводах, а рыжевато-серый от табачного дыма потолок нависает так депрессивно, что хочется прямо сейчас выйти через комнату на балкон, сесть на его рассохшиеся деревянные перила, свесить ноги на улицу, поболтать ими и спрыгнуть вниз… Встаю. Оставив грязную посуду на столе, выхожу из кухни и иду на балкон.

Яркий солнечный свет бьет по глазам. Щурюсь, потягиваюсь, прогоняя ломоту из одеревеневшего тела, и лезу в карман за пачкой сигарет. Горестно матерюсь и вздыхаю. Уже не хочется ничего. Пост-абстинентный синдром в классическом проявлении. Я переваливаюсь через перила балкона и с восьмого этажа смотрю вниз на двор. В жидко-стальной луже быстро проплывают облачка, а её поверхность манит. На мгновение в разрыве между пробегающими облаками мелькает луч солнца.

Слепну, но словно получаю заряд. Зрение сбоит, передо мной мелькают мушки в виде каких-то знаков, символов и цифр. Присаживаюсь на старую раздолбанную шатающуюся табуретку и протираю глаза. Проморгавшись, решаю выйти на улицу и пройтись до магазина, чтобы купить сигарет, кофе и, вернувшись, засесть за книгу, которую никак не закончу.

Почему-то мне кажется, что стоит ее дописать, так сразу все у меня наладится. Просто надо закончить книгу. Кажется, это страна летучих мышей! Левая кроссовка просит каши, но починить лень. Сдать в ремонт — нет лишних денег. Есть расходы поважнее — аренда квартиры, коммунальные услуги, оплата интернета, продукты, в конце концов.

Хотя, будь моя воля, я бы сначала купил кроссовки, но семейный бюджет в надежных Янкиных руках. Двор у нас прямо эталонный для этого района. Асфальт разворотили, провели раскопки водопроводных труб, закопали. За пару лет утрамбовалось, но при первом дожде превращается в болото. Грязь, мусор, летающие по двору пакеты, сколотые бордюры, чахлый кустарник, протянутые веревки с развешенным бельем, щербатые разнородные окна и балконы — и рад бы порадоваться глаз, да нечему.

Разве что преддверие лета и распускающаяся зелень деревьев создают со школьных времен особое, предканикулярное настроение. Там, где когда-то подразумевался детский городок, прочно обосновались местные забулдыги. Часть из них — мои ровесники, застрявшие в подростковом развитии. Другие — помладше, на побегушках у них. С ними же сидит Ягоза, авторитетный в этой локации сухощавый мужик неопределенного возраста, синий от наколок, в трико с растянутыми коленками и в зеленой футболке на три размера больше с принтом Че Гевары.

Этот у них за главного. Лениво потягивает алкогольный коктейль из смятой банки, одновременно дымя сигареткой. Скучают, страдая от безденежья и безделья. Один из них раскачивается на турнике, изображая гимнаста. Заметив меня, он спрыгивает, сплевывает на руки и трет ладони друг об друга. Остальные, мельком взглянув, продолжают заниматься своими делами. Не жду ничего хорошего. Слава, или Сява, как его все зовут, как-то привязался ко мне по пути из магазина домой. Тогда я был в хорошем настроении — неплохо заработал и накупил деликатесов, чтобы отметить вечером с Яной.

Дребезжит на столе огарок, и кажется, будто не бревенчатая изба, а каменный храм: Так оно и есть, думается Анне. Ей храмов не ставят, вот она сама и выбирает, вымораживает себе избу. Кто на их зов откликнется, тому смерть. В липучей дрёме чудятся её руки — ледяные, белые, голубыми венами перевитые. И волосы чудятся чёрные, а в них рябина, ель, облепиха, да лисички, да опята. На пороге зимы она юная да молодая: К марту выстывает, седеет, скрючивается, как сушёный гриб, слабеет.

А в первую стужу её берегись! Анна дремлет, и видятся ей раскосые глаза, чёрные кудри под пуховым платком. Снова в окно постучали — у Анны сердце и ушло в пятки. Надо бы огонь разжечь, так и навеки уснуть недолго. Но тяжелы веки, связало холодом руки, и только мысли бьются, как рыбки в проруби. Спичка заплясала в дрожащих пальцах: За стеклом метнулись тёмные пряди, свистнул ветер, и гром грянул, но не в небе, а прямо у избы.

Грохнуло, проскребло по брёвнам — и поползла от пола изморозь. Закричала не своим голосом, взмахнула спичкой. Обожгло пальцы, и Анна умолкла: Кричала бы, да словно льда глотнула. Тишина и темень сковали дом. Будто и не стояло тут никогда села. Оглянулась Анна — одна в чистом поле. Ни стола, ни избы, и только снег, снег, а вдали чёрный идол заслонил лунный серп.

Серпом этим, говорят, она жизни жнёт. В какую сторону броситься? А холод подбирается, поднимается, и вот уже шаль обратил ледяным хрусталём. Слышит за спиной лёгкий шаг. Синь, звон, и вроде бы смех даже — еле слышный, как бусины кто по стеклу сыплет. Бусинки раскатываются, блестят под Чёрной Луной: Так и манит оглянуться, посмотреть: Чей смех над полем? Страшная сила тянет Анну оборотиться, но она и без того знает, кто за ней пришёл. Страшно, страшно стоять, а обернуться ещё страшнее.

Сбросить шаль, бежать без оглядки! Нет сил, волю сковало, один звон по полю… — Что же робеешь, Анна? Анна стучит зубами, не смеет двинуться. Зачем в поле ушла? Кто на её зов откликнется, тому смерть. Я огонь разожгу… Тут же вспыхивает огонёк впереди: Анна сама не своя. Дрожит всем телом, и чудится ей: С диким криком побежала прочь — к огню, к избе, к живому саду, к целому клёну. Наконец вбежала на крыльцо, ударила в дверь: А она уже по следам, уже за спиной. Анна чует холодное дыхание, чувствует, как смерть ей в волосы дышит… Бросилась к окну, стучит, кричит, а в окне мелькает побелевшее лицо, чёрные пряди — то ли луна блестит в тёмном стекле, а то ли… Стук-стук!

Восстановление пароля

Очень сильно похожи друг на друга.

Другие работы автора

Чуть не забыла сказать, это шарик диаметром. Игра с данной куклой LOL доставляет удовольствие уже на этапе распаковки!. Все лица заполнившие сведения, с 09, с Lil Sis Swing и с BonBon (это уже 2 серия 2 волна). Сколько всего серий Куклы LOL? Героинь (такая "малышовая" версия есть и у Cheer Captain). Рублей. Купить куколки-сюрпризы LOL можно в нашем интернет-магазине.

Похожие темы :

Случайные запросы